До какого возраста мы можем дожить — и, главное, как долго при этом оставаться здоровыми? Кёльнский исследователь старения Бьорн Шумахер входит в число ученых, стремящихся разобраться в этих вопросах. В интервью он объясняет, почему некоторые столетние люди остаются в хорошей форме почти до самого конца — и чему мы можем у них научиться.
Ключевым понятием здесь является биологический возраст, который зачастую не совпадает с фактическим возрастом, но может многое рассказать о том, насколько велика вероятность развития у нас возрастных заболеваний.
Сам Шумахер в Кёльнском университете, а точнее в кластере передового опыта CECAD по исследованию старения при этом университете, изучает, как можно предотвратить нарастающие повреждения генома, возникающие в процессе старения.
Господин Шумахер, до какого возраста мы можем дожить?
На данный момент максимальный возраст составляет около 120 лет — таковы современные научные данные. Конечно, кто-то может прожить и немного дольше. Самая пожилая женщина в мире, Жанна Кальман, дожила до 122 лет. Она умерла в 1997 году. С тех пор этот рекорд так и не был побит, хотя сейчас столетних людей гораздо больше, чем тридцать лет назад. Сам по себе преклонный возраст не является самым важным критерием, гораздо важнее то, как долго человек живет в добром здравии.
Насколько здоровыми, как правило, остаются столетние люди?
В среднем сегодня все люди проводят последние десять лет своей жизни в болезни. Однако среди столетних людей есть группа, составляющая примерно пятую часть, которая заболевает лишь за год или два до смерти. Эти люди показывают нам, что можно значительно продлить период здоровой жизни.
Однако это зависит не только от образа жизни. Недавно в одном исследовании было указано, что гены влияют на продолжительность жизни даже на 50 процентов. Другие исследования, напротив, говорят о 10 или 20 процентах. Я думаю, что мы вполне можем остановиться на среднем значении — то есть примерно 30 процентах. Однако решающим является то, что мы можем влиять на ту часть, которая не обусловлена генетически.
Как лучше всего это сделать?
Главное — не курить. Доказано, что курильщики стареют быстрее. А дальше действуют те советы по ведению здорового образа жизни, которые мы все знаем, но не всегда следуем: много двигаться и правильно питаться. В Германии более половины взрослых имеют избыточный вес. Исследования показывают, что даже снижение типичного потребления калорий на 14 процентов уже через два года положительно сказывается на иммунной системе. Можно, например, попробовать интервальное голодание — многим людям это хорошо подходит. Конечно, только до тех пор, пока не будет достигнут нормальный вес.
Когда появится терапия против старения?
Если под этим понимать таблетку или укол, которые обратят вспять процесс старения и вернут мне молодость, то до этого ещё далеко. Большинство исследований таких терапевтических подходов пока находятся на стадии экспериментов на животных. Но в среднесрочной перспективе некоторые препараты от диабета могут способствовать замедлению старения.
Вспомните препарат от диабета метформин, о котором в этом контексте упоминают снова и снова?
Американский ученый Нир Барзилай намерен исследовать его в рамках широкомасштабного исследования. Нир Барзилай добился прорыва, поскольку получил от американского регулятора FDA разрешение на испытание метформина в качестве препарата против процесса старения. Это стало настоящей сенсацией. Обычно лекарства исследуются с целью применения при конкретных показаниях — при гипертонии, сердечной недостаточности и так далее. Но не против старения как такового. Теперь это стало возможным.
Однако пока что это исследование под названием TAME (Targeting Aging with Metformin) ещё не началось. И я не очень уверен, что оно вообще будет проведено. Ведь метформин уже десятилетиями является дженериком и стоит всего несколько центов. В таких условиях сложно найти инвестора, поскольку перспективы окупаемости вложенного капитала весьма малы. К тому же сейчас появились более современные препараты для лечения диабета.
Какие вы имеете в виду?
Например, активное вещество GLP-1, которое стало известно благодаря инъекциям для похудения. Оно имитирует кишечный гормон, регулирующий уровень сахара в крови. А также так называемые ингибиторы SGLT2, которые блокируют белок в почках, что снижает уровень сахара в крови.
Почему эти препараты могут обладать способностью замедлять процесс старения?
Конечно, вопрос о том, действительно ли они способны замедлить процесс старения, ещё предстоит научно изучить. Однако они могут продлить продолжительность жизни людей, сохранив их относительное здоровье. Исследования уже показывают, что эти препараты не только регулируют уровень сахара в крови, но и оказывают положительное влияние на работу почек, а также снижают риск развития определенных сердечных заболеваний. Таким образом, эти препараты, влияющие на обмен веществ, могут защитить от различных заболеваний.
Это особенно актуально для пациентов с диабетом, а в случае с препаратами на основе GLP-1 — также для людей с избыточным весом. А как насчёт здоровых, стройных людей?
Ведь с группой пациентов с диабетом и людей с избыточным весом мы уже охватили большую часть населения. Как эти препараты действуют на здоровых людей, ещё предстоит изучить в рамках долгосрочных исследований. Но поскольку побочные эффекты этих препаратов находятся в пределах нормы, я могу себе представить, что такое исследование однажды всё же будет одобрено.
Как же сегодня можно определить, какие лекарства замедляют процесс старения?
Средство для измерения этого, по сути, существует с тех пор, как Стив Хорварт в 2013 году разработал эпигенетические часы. Они измеряют химические изменения в ДНК, так называемое метилирование, которые накапливаются в течение жизни. Таким образом можно определить биологический возраст клеток. И он не всегда совпадает с фактическим, хронологическим возрастом, указанным в паспорте.
Что говорит о нас биологический возраст?
Люди стареют по-разному: отчасти из-за своих генов, но в гораздо большей степени из-за воздействий, которым они подвергаются в течение жизни. Важно осознавать, сколько нам лет с биологической точки зрения, ведь по этому показателю можно судить и о риске развития возрастных заболеваний. С тех пор эпигенетические часы были усовершенствованы. Сегодня можно определить биологический возраст каждого органа. И, по сути, любую терапию можно было бы оценивать по тому, оказывает ли она положительное влияние на биологический возраст.
Почему этого не делают?
Это потребовало бы дополнительных затрат на лабораторные исследования. Но если все хорошо организовать, эти затраты были бы вполне приемлемыми. Я считаю, что это позволило бы получить много новых знаний о том, как можно предотвращать заболевания. Сегодня мы можем извлечь из образца крови огромный объем данных. А затем с помощью машинного обучения и методов искусственного интеллекта устанавливать новые связи и генерировать новые знания. Я призываю применять измерение биологических часов во всех клинических исследованиях. Чтобы собрать информацию о том, как помочь людям дольше оставаться здоровыми.
В последнее время всё больше коммерческих компаний занимаются анализом состояния здоровья отдельных людей. Например, различные фирмы предлагают регулярное определение биологических часов — всего лишь с помощью анализа слюны. Что вы об этом думаете?
Если это помогает человеку принять меры для улучшения своего здоровья, я считаю, что в этом нет ничего плохого. Просто нужно понимать, что у этих анализов есть свои ограничения. Показатели слюны могут сильно меняться в зависимости от того, что человек съел. Кроме того, в Германии нет ни одной организации, которая бы проверяла, правильно ли проводятся эти процедуры.
А если после анализа будут рекомендованы определенные пищевые добавки?
Тогда следует знать, что за этим, как правило, не стоит никаких научных исследований, подтверждающих их эффективность. У тех, кто питается сбалансированно, обычно нет дефицита питательных веществ.
Как вы в целом оцениваете ажиотаж вокруг темы долголетия?
Положительным моментом является то, что теперь и молодые люди все чаще интересуются этой областью. Поэтому наличие инфлюенсеров — это вовсе неплохо, даже если многие из них действительно несут чушь. Мы в институте извлекаем пользу из того внимания, которое уделяется этой теме. К нам приходят молодые люди, изучающие физику, химию, биологию, информатику и медицину. Раньше исследования старения были прерогативой гериатрии — сегодня это модная тема.
И помогает ли это вашим исследованиям?
В принципе, конечно, хорошо, когда люди уделяют большое внимание тому, чтобы сохранить своё здоровье как можно дольше. Но тренд на долголетие — это не решение, которое убережет нас от хронических возрастных заболеваний. Ведь главный фактор риска для этих заболеваний — это не высокий уровень холестерина или гипертония. Главный фактор риска заболеваний — это само старение. Поэтому, чтобы найти решения, мы должны работать с причинами старения. Нам нужны лекарства, которые сохраняют наши функции.
Что происходит в нашем организме, когда мы стареем?
Старение в значительной степени обусловлено повреждениями ДНК и снижением способности организма их восстанавливать. Эта взаимосвязь особенно ярко проявляется у детей, рождающихся с нарушениями механизмов репарации ДНК. Речь идет о редких наследственных заболеваниях, при которых процесс старения протекает, так сказать, в ускоренном темпе. У таких детей уже в раннем возрасте появляются всевозможные заболевания, характерные для пожилого возраста, такие как деменция, атеросклероз, остеопороз. Когда системы репарации в клетках перестают функционировать, клетки погибают, что приводит к разрушению тканей и потере функций органов.
С какого момента мы теряем способность восстанавливать повреждения?
Наши системы восстановления устроены так, что они хорошо функционируют в течение трёх-четырёх десятилетий. Именно за этот период мы можем зачать потомство и научить его тому или иному, чтобы оно могло жить полноценной жизнью. Что касается последующего периода, то мы к нему уже не готовы. Повреждения генома нарастают. Кроме того, при делении клеток происходит всё больше ошибок. Клетки гибнут или дегенерируют — возникает рак. Таким образом, мы стареем, с одной стороны, на уровне клеток и их молекулярных компонентов, а с другой — на уровне всего организма. И у нас всё чаще развиваются заболевания, связанные со старением.
В вашем институте вы исследуете, как можно остановить этот процесс?
Да, мы изучили процесс репарации клеток. И в ходе этого исследования выявили белковый комплекс, который препятствует активации генов репарации в клетках организма. Сейчас наш подход заключается в том, чтобы ингибировать этот белковый комплекс, с тем чтобы восстановить репаративные процессы. В настоящее время мы исследуем это на животных — на нитевидных червях и мышах, а также в лабораторных условиях на клетках человека.
А сколько времени понадобится, чтобы на этой основе разработать метод лечения?
Мы пока находимся на этапе фундаментальных исследований. Даже если мы будем добиваться значительных успехов, на разработку применимого метода лечения уйдет ещё 10–15 лет. Но главное в том, что мы занимаемся изучением причин процесса старения. Именно в этом и заключается будущее этих методов лечения.
