«Мой желудок пожирает сам себя», — пишет Брайан Джонсон на платформе X, — «я постараюсь решить эту проблему». 48-летний технологический предприниматель — самое известное лицо движения «Longevity». Как он недавно обнародовал, у него диагностировали аутоиммунный гастрит — хроническое и, по современным представлениям, неизлечимое заболевание. При этом Джонсон тратит около двух миллионов долларов в год, чтобы уберечь свой организм от старения. Он ежедневно проглатывает десятки таблеток, питается почти исключительно растительной пищей, не прикасается к алкоголю, тренируется по строгому графику и ужинает в одиннадцать часов утра.
Команда врачей отслеживает сотни его биомаркеров, ему перелили плазму крови его сына, он фиксирует ночные эрекции как показатели жизненных функций и на протяжении многих лет избегал путешествий, которые, по его мнению, являются непосильной нагрузкой для организма. К 2039 году он намерен обрести бессмертие.
Тело не поддается полному измерению
Именно в этом тщательно изученном теле смогла развиться неизлечимая болезнь. Аутоиммунный гастрит не интересуется ни планами питания, ни тренировочной дисциплиной, поэтому диагноз не затрагивает аскетический образ жизни Джонсона. Пострадала сама суть его предприятия: обещание, что полностью измеримое тело больше не знает неожиданностей. Джонсон провозгласил себя «читаемой машиной», и теперь эта машина сигнализирует о заболевании, которое годами ускользало от всех измерений.
Из этой же иллюзии давно выросла индустрия, оборот которой исчисляется миллиардами. Она продает анализы крови по подписке, МРТ всего тела для тех, кто время от времени испытывает «здоровую тревогу», кольца для отслеживания сна, устройства для непрерывного измерения уровня глюкозы и полки, заваленные капсулами. Клиент круглосуточно ведёт учет своих показателей и управляет своим сном, как инвестиционным портфелем. С каждой подпиской он покупает тот же продукт, которому доверял и Джонсон, — обещание, что тело, за которым ведётся постоянный контроль, больше не сможет преподнести сюрпризов. Даже люди, едва достигшие середины жизни, в последнее время больше беспокоятся о продлении своей жизни, чем о том, чтобы наслаждаться ею.
Конечно, при правильном питании и физической активности человек, как правило, живет дольше и лучше, чем при употреблении большого количества сахара, алкоголя и пачки сигарет в день. Однако между аскезой и экстазом долголетия есть нечто, что обычно называют жизнью. К этому относятся бокал вина с друзьями, принятие солнечных ванн в полуденную жару, бессонная ночь из-за того, что разговор слишком интересен, чтобы его прекращать. Бескомпромиссные приверженцы долголетия обменивают всё это на несколько статистических лет в конце жизни, и диагноз Джонсона наглядно демонстрирует, насколько шатком основании строится этот расчёт.
Ведь тот, кто переносит ужин на одиннадцать часов утра, уже лишился вечера задолго до того, как смерть заставит его это сделать. Бенджамин фон Штукрад-Барре сформулировал решающий вопрос к сторонникам продления жизни одним-единственным словом: «Зачем?»
